Я уже так стар, умерло столько людей, которых я обидел. И я не могу их встретить и попросить прощенья. Я могу сделать только одно — встать на колени перед первым попавшимся нищим и облобызать ему руку. Нет, добрым я не был, и мог бы я быть много лучше. Должно быть, я слеплен из глины, которую плохо размяли. У стольких людей мне бы надо прощенья просить! Но все они умерли. У кого же просить мне прощенья? У этого нищего? Неужели в Испании, да и во всем мире, не остался хотя бы один человек, который мог бы простить меня? Память моя понемногу уходит. Я забываю слова. Я не могу их припомнить. Я их теряю, теряю, теряю... Но я хочу, чтоб последнее слово, самое нужное, самое цепкое слово, которое вспомнится мне перед смертью, было — «Простите».
